Меню Рубрики

Ребенок после ожога психологическая помощь

Психологические проблемы после ожогаВ вашей жизни произошел несчастный случай — ваш ребенок получил сильный ожог.

Психологические проблемы после ожога

В вашей жизни произошел несчастный случай — ваш ребенок получил сильный ожог и сейчас находится в больнице. Семейная и повседневная жизнь нарушена. Как родители вы сталкиваетесь со множеством проблем и трудностей. Вы совершенно растеряны и не знаете, что вам делать, как помочь вашему ребенку.

Маленькому ребенку непросто осмыслить то, что с ним произошло. Некоторые дети не понимают случившегося, другие, напротив, все ясно осознают. Но все испытывают страх, сильную боль и более чем когда-либо нуждаются в вас, в вашей поддержке, спокойствии и оптимизме. То, как вы, родители, сможете помочь ребенку пережить это тяжелое время, имеет огромное значение для его и вашей дальнейшей жизни.

Постарайтесь успокоить ребенка, объясните ему, что с ним все дет хорошо, что ему обязательно помогут. Говорите ему столько раз, сколько это необходимо, что вы будете рядом с ним и будете о нем заботиться, — он должен убедиться, что вы любите его, как прежде, и что для вас он не изменился.

Маленький ребенок переживает такие же сильные чувства по поводу случившегося, как и вы. У некоторых детей такие переживания могут возникнуть сразу же после ожога, у других — спустя некоторое время.

Большинство детей могут испытывать чувство вины за произошедшее, их сбивают с толку внезапные изменения в привычной жизни, боль и беспомощность. Некоторые дети не могут сами себя обслуживать и нуждаются в постоянной помощи в элементарных ситуациях, которые прежде не составляли для них никакого труда. Это может сделать их легко возбудимыми или же плаксивыми, трудными в общении, капризными и раздражительными. Даже дети из одной семьи по-разному реагируют на ситуацию травмы. Это трудное время как для детей, так и для родителей. Но родители могут помочь ребенку справиться со своими чувствами, возникшими после травмы.

Какой бы ни была реакция ребенка, пожалуйста, помните, что в данной ситуации для него совершенно нормально и естественно проявлять свои тяжелые переживания.

После ожога некоторые дети могут:

огорчаться при отсутствии любимых игрушек (все погибло во время пожара);

беспричинно злиться на родителей, пытаться их ударить, толкаться и кусаться, бросать вещи или другими способами проявлять свой гнев;

стать более активными и беспокойными;

многократно задавать один и тот же вопрос: «Это случится опять?»;

беспокоиться о том, выживут ли они, что случится с ними дальше, как они выглядят сейчас и как они будут выглядеть потом;

бояться оставаться в одиночестве, требовать, чтобы вы были при них неотлучно;

беспокойно спать или вообще не спать всю ночь, им могут сниться страшные сны;

вести себя так, как будто они младше, чем на самом деле: опять сосать соску, проситься на руки, перестать говорить, страдать недержанием мочи;

у детей может быть тошнота и рвота, головные боли, отсутствие аппетита и высокая температура;

дети могут стать тихими и молчаливыми, не желать говорить о том, что произошло, и не помнить событий, произошедших до или после травмы;
могут легко огорчаться и плакать;

чувствовать вину за свое поведение, или остро сочувствовать вам, если вы считаете, что несчастье произошло по вашей вине;

пугаться ситуаций, напоминающих о несчастном случае: запаха гари или бензина, открытого огня или электричества.

Некоторые дети могут вообще не проявлять описанных чувств и как будто не чувствовать никакого огорчения. Однако случается и так, что переживания проявляются позднее, спустя несколько недель или месяцев после ожога.

источник

Особенно интенсивные, долгие и болезненные изменения психики образуются после обезображивающих ожогов. Тогда ПТСР формируется, во-первых, из-за психологической «огнен­ной травмы» (пожара, взрыва), из-за обваривания кипятком, раскаленной смолой, горячим газом и др. Во-вторых, из-за боли в обожженных местах и страданий во время лечения. В-третьих, из-за утраты своего прежнего облика (нормального, привычного, красивого). И наконец, из-за негативного отно­шения окружающих людей к обезображенной личности (из-за частых столкновений с их испугом, смущением, отвращением, стыдом). Сходные расстройства и страдания бывают у людей, изувеченных ранениями.

На пожаре у обжигаемых людей возможны два типа стрессо­вого поведения: активное (метание, бег, попытки тушить себя, вопли, крики) и пассивное (оцепенение, «комок в горле», «руки, и ноги, как ватные», ступор, каталепсия). После огненной трав­мы бывает частичная или полная амнезия, забывание страшного события.

Сразу после интенсивных, обширных ожогов наступает шок (от англ. Shock — удар, потрясение). Его психологиче­ские компоненты: ужас из-за случившегося, боль и надежда на спасение. Бывают два варианта шокового состояния. При первом возникает адинамия (обездвиженность), снижение способности осознать случившееся и понять что происходит. Нередко — помрачение сознания. При втором варианте ожого­вого шока — эмоциональная возбужденность: больной мечется, плачет и кричит от боли. Его мучают кошмарные видения, могут возникать обманы восприятия и псевдогаллюцинации. Иногда, чаще у пожилых людей, возникают психозы. Головная боль, головокружение, помраченное сознание, тошнота и рвота во время шока свидетельствуют о нарушениях в центральной нервной системе. Это подтверждается результатами электро­энцефалографии.

В первой половине XX столетия большинство погибших от ожогов умирало на стадии шока. Сейчас разработаны и успеш­но применяются методы противошоковой терапии. Среди них главные — применение болеутоляющих средств (анальгетиков), уменьшающих страх (ангсиолитиков), успокаивающих (седатив­них препаратов) и компенсаторные введения в организм больших количеств жидкости, содержащей белок.

Какова ведущая причина смерти обожженных на стадии шока? Перенапряжение, разрушения и расстройства жизненно-важных систем организма, или неосознаваемый субъектом отказ от жизни, невыносимой из-за ужаса, боли, страданий? Рациональные ответы на эти вопросы подсказывают оптимальную тактику лечения при ожоговом стрессе.

Еще до окончания шока начинает проявляться токсемия (от греч. Toxikon — яд + haema — кровь, текущая внутри тела), т. е. отравление организма попадающими в кровь продуктами распада обожженных тканей тела. В начале стадии токсемии у большинства обожженных возникает депрессия. По данным психологического исследования, проведенного Светланой Григорьевной Лафи (под моим руководством), ожоговый стресс с серьезными психологическими проблемами испытывают 56,37% пациентов, в 18,18% он сопровождается чувством беспомощности и ажитацией, а в 3,6% невыносимой болью. Напряженное, настороженное ожидание со стремлением кон­тролировать ситуацию характерно для 21,81% обожженных [Лафи С. Г., 1996].

С. Г. Лафи описала следующие категории людей, у которых ожоговый шок и начинающаяся токсемия делают ярко выра­женными стрессовые изменения поведения, отношения к себе и окружающим людям:

— активные, обращенные во вне, постоянно ищущие мнения о себе и своей травме у других людей;

— активно-деятельные, ориентированные исключительно на себя;

— пассивные, ведомые, зависимые от других больных и от пер­сонала;

— спокойные, с поведением, адекватным травме и больничной обстановке;

На стадии токсемии у обожженных возрастают депрессия и тревожность, повышается эмоциональная реактивность.

При обширных и глубоких ожогах происходит редукция (от латин. — reduction — отодвигание назад, упрощение) психиче­ских процессов и функций, т. е. спонтанная инфантилизация, даже с уподоблением младенческому поведению. По мнению ветерана реаниматологии Р. Н. Кокубава, «чем больше отрав­ление при токсемии, тем ниже и ниже спускается обожженный человек по ступеням биологической эволюции. Выздоровление сопровождается подъемом по тем же ступеням, первоначально с зоологическим, затем с младенческим и лишь потом взрослым реагированием» [Кокубава Р. Н., 2006].

По данным С. Г. Лафи, редукция психических функций наблю­далась у 23,61 % больных с ожоговой болезнью [Лафи С. Г.,1996]. Редукция психики при тяжелом заболевании — это использование организмом адаптивно-защитных механизмов (процессов, функций), сформировавшихся на начальных этапах биологической эволюции.

При уменьшении редукции психических функций, тем более когда ее не было, обожженные больные начинают осознавать сбою обезображенность и изменения «сценария их жизни» из-за последствий ожогов. При этом выраженность тревоги и депрес­сии зависит от психотерапевтических мероприятий и, главное, от моральной поддержки близкими людьми, посещавшими обо­жженных людей в больнице. Депрессия и тревога выше у соци­ально не устроенных пациентов. Негативные эмоции, горе, страх перед будущим выше при ожогах (и обезображивании) открытых участков кожи (лица и рук) и, кроме того, гениталий (больные страшатся своей сексуальной несостоятельности), ягодиц (эта локализация ожога всегда ощущается, как только обожженный пытается сесть).

Важным проявлением послеожогового ПТСР бывает нару­шение «схемы тела». Оно случается при увечьях и обезображи­ваниях. У всех здоровых людей есть нормальная «схема тела». Не вдумываясь и даже не осознавая, они всегда представляют, где и какие у них руки, ноги, лицо, голова, туловище, т. е., не обращая на то внимания, люди осознают все наличные под­робности своих тел. Еще в младенчестве ребенок знакомится с собой, изучает у себя тело, конечности, интересуется ртом и другими отверстиями («оральная», «анальная», «вагинальная» и другие фазы младенчества по Зигмунду Фрейду). Для горожа­нина «схема тела» — это, в основном, и видимая, и осязаемая его внешняя пропорциональность и целостность. Лишь забо лев, горожанин чувствует, что у него болит — значит, есть — сердце, желудок, сустав и пр. Селяне, с детства присутствуя при убое и разделке (вскрытии) туш скота, не только познают расположение и вид всех внутренних органов у животных, но и мысленно переносят эти познания на себя. У сельских жителей, имеющих домашнюю скотину, «схема тела» — это адекватное представление не только о своей внешности, но и о внутреннем содержании своего тела.

Представления человека о «схеме своего тела» участвуют в осмыслении того, каким видят его другие люди, и каким он ка­жется себе, «отраженным» видением его другими. «Схема своего тела» участвует в нашем представлении того, какими должны быть окружающие нас нормальные люди (не уроды). Собственное увечье и обезображивание порождают череду взаимозависимых дисфункций в структуре личности и ее взаимоотношений с людьми.

То или иное заметное (или не очень) нарушение «схемы тела» всегда есть у страдающего ПТСР (даже без увечий и обезображи­вания) из-за невольных болезненных изменений представления о себе, о здоровье своего тела, о своем месте в обществе. Наи­более яркие и психотравмирующие расстройства «схемы тела» и «схемы» своего присутствия в социальной среде при ПТСР возникают одновременно с обезображиванием после ожоговой травматизации (и из-за увечий после ранений).

Изучая психические расстройства у ожоговых больных, П. В. Качалов отмечал, что в этом периоде «амнезии редки, но оценка обстоятельств ожога (при упорном расспросе) дается противоречивая (в связи с ослаблением способности осмыслять происходящее). У больных, оказывающихся в условиях сенсор­ной депривации (помещенных в палаты с ламинарным потоком воздуха) отмечаются своеобразные парейдолии («видения» лиц на перфорированном металлическом потолке) и функциональные галлюцинации (музыка, оклики, слышимые в шуме оборудования). Все эти расстройства носят кратковременный характер» [Алек­сандровский Ю. А., 2000, с. 250).

С. Г. Лафи изучила становление новых взаимоотношений обез­ображенных ожогами пациентов с окружающими людьми.

1. При уменьшении ожоговой токсемии, выходя из состояния с редукцией психики, человек начинает испытывать радост­ные переживания, еще не осознавая, что с ним произошло. Это проблески счастья победы жизни над смертью. Это радость борьбы организма с ожоговой травмой. Восста­навливающееся сознание первыми воспринимает «людей в белом», — медицинский персонал, — по началу безликих, в марлевых масках, заботливых, внимательных. «Они — ласковые, добрые ангелы над мной» (из рассказа ожогового больного 3.)

2. Вторым шагом на пути обретения новых социальных взаи­моотношений становится знакомство с соседями по палате и понимание того, что «и я, и они уже не прежние, а пережившие огненный стресс». Но чувство общности, сближая их, поначалу уменьшает понимание их отличия от здоровых людей.

3. Прорывом из «редуцированного настоящего», из болезни в прошлое время, когда обожженный был здоровым, красивым, становится первое посещение его больничной палаты родны­ми, близкими людьми. Обезображенный ожогом замечает за их добрыми чувствами горестное изумление перед его изме­ненным обликом.

4. Общение с внешним миром людей и понимание пропасти между своей прошлой нормальной, привычной жизнью и нынешнем существованием с измененным обликом возни­кает при первых прогулках по больничному двору, саду. Но у пациента есть еще возможность укрыться в «убежище», в своей больничной палате среди привычных товарищей по несчастью.

5. После выписки из больницы начинается сложная, многофазная адаптация (или дезадаптация) обезображенного человека в мире людей, не могущих скрыть, увидев его, ужаса, брезгли­вости, жалости, стыда.

6. Потом в обыденной социальной среде продолжается динами­ческое формирование послеожогового ПТСР. Американские исследователи Г. И. Каплан и Б. Дж. Садок

обнаружили разворачивание симптоматики ПТСР через 1 -2 года после тяжелых ожогов у 80 % детей и 30 % взрослых [Kaplan H. I., Sadock B. J., 1996]. Весьма отличаются данные российских уче­ных Б. С. Положий и И. В. Турина, отметивших ПТСР лишь у 8,9 % от общего числа обожженных людей [Положий Б. С., 2005, с. 163—175]. Столь большие различия могут быть из-за разной тяжести ожоговых травм и более эффективных методов психо­терапии. Наряду с этим меньшей вероятности возникновения ПТСР в России могут способствовать психосоциальные особен­ности нашего нынешнего общества, закаляющего души людей трудностями жизни.

У подверженных ПТСР существенно сильнее эмоционально-стрессовые переживания ожоговой травмы [Положий Б. С., 2005]. У них возникают:

— фиксация мыслей на тягостных воспоминаниях («погруже­ние»);

— стремление избегать любых напоминаний о перенесенной травматической ситуации («избегание»);

— повышается реактивная тревожность;

— достоверно чаще наблюдается депрессия.

Наряду с этими негативными реакциями у людей, постра­давших от ожогов, возникает «психологическая защита», как «подсознательная регулятивная система стабилизации лич­ности, которая вызывает устранение или сведение к минимуму чувства тревоги, связанного с осознанием конфликта» [там же, с. 163—166]. Психологической защитой могут быть:

— тенденция «держаться героем, которому нипочем прошлая травма» («подавление»);

— «наивная забывчивость» обо всем, что касалось ожогового стресса («вытеснение»);

— недооценка тяжести последствий ожога и неадекватно опти­мистический прогноз восстановления своей дееспособности («отрицание»);

«Казалось бы, именно в таких случаях подавление, вытеснение и отрицание носят характер наиболее адекватных механизмов психологической защиты. Однако без отреагирования мощного аффекта, вызванного перенесенным травматическим событием, данные механизмы психологической защиты не могут быть в пол­ной мере эффективными, поскольку неотреагированная ситуация как бы загоняется внутрь и становится источником отставленного во времени психического расстройства, каковым и является ПТСР» [там же, с. 167].

В латентном периоде, еще до развернутых проявлений ПТСР, уже в первые месяцы после ожоговых травм у пострадавших на­блюдались:

—представления пережитого травматического события, ярче при закрытых глазах, чаще ближе к вечеру и в одиночестве («аф­фективные галлюцинации»);

—переживание своей мнимой вины и якобы упущенных воз­можностей избежать травмы («тревожные руминации»);

— тревога с неадекватной пугливостью;

— навязчивые воспоминания психотравмировавшего события при любом внезапном стимуле (хлопанье дверью, зажигание света в темной комнате и т. п.);

Б. С. Положий отметил, что у обожженных после завершения латентного периода протекают две стадии ПТСР:

Первая — стадия невротических расстройств. «Она начинается в среднем спустя 6 месяцев после перенесенного травматического события и продолжается — при отсутствии специализированной психиатрической помощи — до 2-х лет» [там же, с. 169].

Вторая — стадия психохарактерологических изменений личности. Она развивается в среднем спустя 2 года после пере­несенного травматического события в случае неблагоприятного течения ПТСР, в частности при отсутствии или неадекватности ле­чения на предшествовавшей стадии невротических расстройств» [там же, с. 170].

И первая и вторая стадии могут актуализироваться в раз­ных психопатологических проявлениях. Наличие этих стадий сближает ПТСР с неврозами и указывает на общность ряда болезненных процессов психики в динамике этих заболеваний [Менделевич В. Д., 2005].

источник

В этой статье как психолог и как отец, хочу поделится с вами собранным материалом, наблюдениями и собственным опытом в оказании помощи детям получившим физическую травму, испытывающим болевые ощущения и дискомфорт.

Прежде чем приступить к основной части, думаю важно будет напомнить, что при необходимости оказания первой помощи и медицинского обследования ребёнку ВСЕГДА И В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ обращайтесь за ними, нижеуказанные методы не заменяют собой медицинского обследования и лечения, проводимого квалифицированным врачом. Сначала обратитесь к врачу, затем помогите ребёнку так как вы можете.

Не менее важно учесть то, что сами родители в случае травмировании своего чада, автоматически активизируют в себе состояние «растерянного внутреннего ребёнка» и в панике не знают что сделать в первую очередь, поэтому важно в таких ситуациях сохранять самообладание, ваше внутреннее равновесие будет благотворно влиять и на ребёнка в том числе. Дети очень чувствительны к эмоциональному состоянию всех взрослых, а в особенности — своих родителей. В первую очередь займитесь своими собственными реакциями, внутренне признав тревогу и страх за травмированного ребенка. Сделайте глубокий вдох и медленно выдохните; ощутите чувства в собственном теле. Если вы все еще расстроены, повторите это еще раз. Время, которое вы потратите на обретение собственного спокойствия, стоит того. Это усилит вашу способность быть полностью присутствующим с ребенком, сводя к минимуму его реакции на ваш страх или замешательство.

Читайте также:  Чем обработать кожу при ожоге маслом

В случае когда ребёнок переживает шоковое состояние и дезориентацию, от вас как от родителя необходима позиция принятия или как её обозначает травматерапевт Питер Левин – позиция сострадающего присутствия. Вы можете взять ребенка на руки, если видите что он этого хочет, или обнять его, до тех пор пока не пройдёт первая волна шокового состояния. Мягкое возложение вашей руки в центре спины, за сердцем, может говорить ему о вашей поддержке и ободрении, не препятствуя естественным телесным реакциям ребенка (непроизвольное дрожание, тряска и плач). Успокаивающая рука, лежащая у него на спине или на плече, вместе с несколькими мягко произнесенными словами, такими как: «Все в порядке» или «Все хорошо» могут очень сильно помочь ему. Напротив, чрезмерное поглаживание или покачивание может препятствовать процессу восстановления (это похоже на слишком усердного ребенка, который, с добрыми намерениями, калечит раненую птицу). Обеспечьте ребенку при необходимости покой и неподвижность. Побуждайте (при необходимости — настаивайте) ребенка отдохнуть достаточное количество времени в безопасном месте. Если ранение требует немедленного перемещения, поддержите ребенка или перенесите его, даже если он/она выглядит способным/ой двигаться самостоятельно.

Так же Питер Левин отмечает, что очень важно в процессе появления таких телесных реакций у ребёнка, как дрожание, тряска и плач, не подавлять их, ваша задача состоит в том, чтобы сообщить ему, что плач и дрожание — это нормальные, здоровые реакции. Вашей основной функцией является создание безопасного окружения для того, чтобы ребенок мог завершить свои естественные реакции на причиненную ему боль. Чтобы избежать непреднамеренного нарушения этого процесса, не меняйте положения ребенка, не отвлекайте его внимания, не держите ребенка слишком крепко и не располагайтесь слишком близко к ребенку или слишком далеко от него, чтобы сохранить ощущение комфорта. Отметьте, когда ребенок снова начнет ориентироваться во внешнем мире. Ориентация — это признак завершения.

Самое простое что можно сделать для ребёнка который расстроен или получил небольшую травму это спросить его, о чем он плачет, даже если вы прекрасно знаете в чём дело и что случилось, это облегчит последствия. Спросите ребенка: «О чем ты плачешь?» или «Что случилось?» «Как ты ударился?» «Расскажи мне об этом». Когда он начинает рассказывать об этом, переключите его в настоящее время, т.е. как будь то травмвтический случай происходит здесь и сейчас, если конечно он сам не начал пересказывать происшествие в настоящем времени. Попробуйте сделать так:
Родитель: «О чем ты плачешь?»
Ребёнок: «Ну – я стоял на большом камне, поскользнулся и упал, и (плачет).
Родитель: «Тебе больно, когда ты СТОИШЬ на этом камне?»
Ребёнок: «Нет»
Родитель: «Что происходит, когда ты СТОИШЬ на этом камне?»
Ребёнок: «Я поскальзываюсь . . .»
Родитель: «А потом?»
Ребёнок: «Я падаю на землю»
Родитель: «Там трава – на земле?»
Ребёнок: «Нет, песок кругом»
Родитель: «Расскажи мне об этом еще раз»
Вы проводите ребенка таким образом через этот случай несколько раз, пока он не заскучает или не засмеется, если ребёнок начнёт злится, это тоже хороший показатель.

Далее можно направить внимание ребенка на его телесные ощущения. Мягким голосом спросите: «Что ты чувствуешь в своем теле?» Медленно и спокойно повторите ответ, который вы получили, в форме вопроса — «Ты чувствуешь неприятные ощущения в теле?» — а затем подождите кивка или какой-нибудь иной реакции. В следующем вопросе вы можете быть конкретнее: «Где у тебя появились эти неприятные ощущения?» (дайте ребенку показать вам). Если ребенок покажет на какое-то конкретное место, спросите: «Что именно ты чувствуешь у себя в животе (голове, руке, ноге и т.д.)?» Если ребенок расскажет об отчетливом ощущении, мягко поинтересуйтесь о его точном местоположении, размерах, форме, цвете, весе и других характеристиках. Осторожно верните ребенка к настоящему моменту (например: «Как твоя шишка (синяк, царапина, ожог и т.д.) чувствует себя сейчас?»).

После травмирования вы можете распределить внимание ребёнка по всему телу (расфокусировать), просто попросив его почувствовать вашу руку на определённом участке тела. Можно взять его руку и похлопать ею по той части ВАШЕГО тела, которая у него травмирована. Потрепите ребенка рукой, погладьте его по голове и попросите притронуться к той части вашего тела, которая у него пострадала. Если он ударился к примеру плечом, пусть он прикоснется к вашему плечу, а потом вы прикоснетесь к его плечу.
Например:
«Прикоснись к моему плечу» (ребёнок прикасается)
«А теперь я прикоснусь к твоему плечу»
«Видишь, я прикоснулся к твоему плечу. Ты чувствуешь что я прикоснулся к твоему плечу? Хорошо, теперь ты прикоснись к моему»
«Хорошо, а я прикоснусь к твоему плечу»
«А ты – к моему»
И так далее.
Проходите до тех пор, пока ребенок не почувствует себя лучше.

«Помирится» с травмой и наладить с ней общение:
Обычно травмированная часть тела у ребёнка ассоциируется со страхом и болью, для того что бы ребёнок снова наладил «дружеские» отношения с повреждённой конечностью или участком тела, можно предложить ему представить, что место где болит, это какое то живое существо с которым можно разговаривать. Можно нарисовать рожицу или фигуру какого нибудь реального или фантастического животного вокруг больного места. Попросите ребёнка спросить у такого преображённого места травмы «Как дела?», «Как тебя зовут?» и пусть он представит. Что она может ему ответить. Можно задать вопросы «А почему ты болишь?» «Что ты хочешь для выздоровления?».
Можно использовать следующий шаблон, если ребёнок не очень в настроении развивать театрализованный разговор.
1. «Спроси, как дела у …(например у колена)»
2. «Пусть …(…колено ) ответит «отлично!»
3. «Пусть …(…колено ) спросит у тебя «Как дела?»
4. «Ответь …(…колену) «отлично!»

«Обрати внимание на мою руку».
Это элементарный и легко выполняемый процесс поможет рассеять нервный шок от повреждения и вернуть внимание ребёнка в повреждённую область. Тысячи лет человеку было известно о том, что «наложение рук» или мамин поцелуй являются эффективной технологией. Даже если просто сжать при боли травмированную часть тела, то это помогает.
Выполняйте этот процесс с минимальным количеством разговоров, так же важно что бы глаза ребёнка были закрыты. Положите свой указательный палец, пальцы или ладонь на пострадавшую часть тела, очень легким движением, и скажите ребёнку: «Обрати внимание на мою руку» или «Почувствуй мою руку». Теперь поменяйте положение вашего пальца или ладони и снова попросите ребёнка сделать то же самое. Лучше дотрагиваться до тех частей тела человека, которые расположены дальше от его головы, чем травма. Не говорите лишних слов, просто кратко и мягко просите его, прикасаясь, точка за точкой, обращать внимание на ваши пальцы или ладонь. Меняйте место через короткие промежутки времени. Будьте спокойны. Ободряйте ребёнка. Продолжайте действовать таким образом, пока не исчезнет боль или расстройство.

Техника направленной энергии V – spread
Если позволяет ситуация и степень травмирования, если ребёнок отказывается по каким либо причинам разговаривать, то в этом случае можно воспльзоватся техникой направленной энергии V – spread, которая очень проста в исполнении, я взял её на вооружение у остеопата Джона Апледжера из книги «Вы и ваш внутренний врач». Поместите одну руку на стороне тела противоположной травме, расположите пальцы этой руки так, что бы они направляли проекцию невидимой энергии на повреждённое место. Пальцы один, два и три необходимо поставить под углом к поверхности кожи которой они касаются. Теперь сложите ладонь другой руки в виде «чашечки» и накройте ею сверху больного места, что бы края «чашечки» находились вокруг больного места, а не на нём. Вообразите силу идущую от первой руки ко второй. Когда энергия направится от одной руки ко второй, повреждённая область начинает пульсировать. Через несколько минут пульсация ослабнет, а повреждённая поверхность размягчится и боль в ней уменьшится. При необходимости можно повторить процесс два-три раза в день, пока болезненные симптомы совсем не уменьшатся.

«Посмотри кто убегает»
«Посмотри кто убегает», это диссоциирующую от травматических переживаний манипуляцию хорошо проводить сразу же после проведения вышеуказанной техники V – spread, или отдельно, в случае если вы успокаивающе держите свою ладонь поверх повреждённой области. Когда боль уже несколько уменьшилась, можно пойти на следующую хитрость которая обычно может рассмешить ребёнка и одновременно позволит представить что его боль может оказаться вне его тела, тем самым покинув его, что позволит гораздо быстрее нормализовать состояние. Можно сказать так «Смотри, под рукой кто то шевелится (при этом сделать движения ладонью так как будь то кто то пытается от туда выбраться) Это наверное твоя болячка хочет убежать, ей там стало совсем не уютно. После этого можно импровизированно двумя пальцами как будь то ногами изобразить бегство болячки с «места преступления» и дальнейшие её поиски вместе с ребёнком «Где болячка, что то её не видно? Наверное убежала и спряталась», обычно это вызывает у ребёнка смех и как следствие облегчение состояния. Данную технику можно многовариантно разнообразить под ситуацию и характер вашего ребёнка.

«Где это произошло, где ты сейчас»
Когда ребёнок получил травму, упал с велосипеда или ударил коленку он, даже если его переместить в другое место «несёт» в своём сознании место и событие где всё это произошло и в последствии может его избегать (например боятся сесть на велосипед снова или скатится с определённой горки итп) Для того что бы он мысленно «отцепился» от местоположения несчастного случая можно провести следующий коммуникативный процесс:
Спросите у ребёнка : «Где это произошло?»
Пусть он ответит на вопрос и покажет, где это произошло.
Спросите у ребёнка : «Где ты теперь?»
Пусть он ответит на вопрос и покажет, где он теперь.
Команду можно менять в зависимости от конкретной травмы или происшествия. Например: «Где ты упал?»
Пусть он ответит на вопрос и покажет, где он упал. .
«Где ты теперь?»
Пусть он ответит на вопрос и покажет, где он теперь.
Или . «Где ты ушибся?»
Пусть он ответит на вопрос и покажет, где он ушибся. .
«Где ты теперь?»
Пусть он ответит на вопрос и покажет, где он теперь.
И так пока ему не станет легче.
Разрешение при помощи вышеуказанных методов травматических реакции у детей, делает намного больше, чем просто обезболивает, приводит расстроенного ребёнка в чувства и исключает вероятность возникновения подобных реакций в дальнейшей жизни. Оно так же стимулирует способность проходить через угрожающие ситуации с гораздо большей легкостью. Оно создает, по сути, естественную устойчивость к стрессу. Нервная система, привыкшая к вхождению в стресс и последующему выходу из него, более здорова, чем нервная система, обремененная постоянным, если не накапливающимся, уровнем травматического стресса.

Использованная литература:
Джон Апледжер «Вы и ваш внутренний врач»
Джон Апледжер «Телесно эмоциональное освобождение»
Майкл Керн. Мудрость тела. Краниосакральный подход к здоровью.
Питер А. Левин, Энн Фредерик «Пробуждение тигра—исцеление травмы. Природная способность трансформировать экстремальные переживания»
Питер А. Левин «Исцеление от травмы, уроки природы»
L. R. Hubbard «Assist processing handbook»

источник

Добавить в закладки
Версия для печати
Отправить на e-mail

Брычева Наталья Валерьевна

ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ДЕЗАДАПТАЦИЯ ПРИ ОЖОГОВОЙ ТРАВМЕ У ДЕТЕЙ И ПУТИ ЕЕ КОРРЕКЦИИ

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы. Термические поражения, вызывающие, как правило, нервно-психические расстройства у детей, представляют серьезную медицинскую, социальную, психологическую и экономическую проблему. По данным литературы, с каждым годом наблюдается увеличение частоты и масштабов аварий, катастроф с большим количеством пострадавших от ожогов, в том числе и детей (Жегалов В.А., 2003).

Актуальность исследования в научно-практическом аспекте организации и проведения психологической помощи детям и подросткам с ожогами и их последствиями при травматическом и посттравматическом стрессе в рамках хирургической, медицинской реабилитации в условиях учреждения здравоохранения определяется отсутствием методологического подхода к решению задач медико-психологической реадаптации на последовательных этапах, неразработанностью методики коррекции психоэмоциональных расстройств у пострадавших.

Целью работы явилось исследование эмоциональной сферы и разработка методов психологической коррекции выявленных нарушений у детей в условиях посттравматического стресса в зависимости от возраста пострадавшего, локализации и тяжести повреждения, сроков, прошедших с момента ожоговой травмы.

Цель определила содержание задач исследования:

1. Оценить эмоциональные нарушения у детей и подростков в зависимости от тяжести ожоговой травмы и сроков, прошедших после нее.

2. Выделить варианты психологической дезадаптации у детей разных возрастных групп с учетом периода посттравматического стресса, тяжести и давности ожоговой травмы.

3. Разработать методы психокоррекции для детей с ожоговой травмой в зависимости от их возраста и варианта психологической дезадаптации.

4. Провести сравнительную оценку эффективности разработанных методов психологической коррекции у детей младшего и подросткового возраста.

5. Изучить состояние психоэмоциональной сферы у пострадавших в отдаленные сроки (до 10-15 лет) после перенесенной ожоговой травмы.

В качестве объекта исследования были 302 ребенка младшего школьного и подросткового возраста, из них 193 пострадавших в возрасте от 7 до 16 лет с ожогами от 1 до 75% поверхности тела (основная группа), лечившихся в Российском ожоговом центре Нижегородского НИИ травматологии и ортопедии за период с 1994 по 2003 годы, и 109 здоровых детей от 7 до 16 лет (сравнительная группа) — учащихся средней общеобразовательной школы №169 Г.Н.Новгорода.

Предмет исследования: особенности нарушений эмоциональной сферы у детей и подростков с ожогами в условиях посттравматического стресса, варианты психологической дезадаптации, психологическая и социально-психологическая реадаптация.

Научно-методологической основой исследования стали культурно-исторический подход к изучению психического развития ребенка (Л.С. Выготский, Д.Б. Эльконин, В.В. Давыдов), личностно-деятельностный подход к проблемам развития психики (С.Л.Рубинштейн, А.Н. Леонтьев), уровневый подход к строению личности, включающий личностно-смысловой, индивидуально-исполнительский и психофизиологический уровни (Б.С. Братусь, В.В. Лебединский, Ю.А. Александровский), патогенетический подход к психотерапии неврозов у детей (А.И. Захаров), личностно-ориентированный подход к психотерапии (Б.Д. Карвасарский).

Для реализации цели и задач применялись следующие методы исследования: клинико-психологическая беседа, анкетирование по специально разработанному опроснику, структурированное интервью, наблюдение, анализ медицинской документации для исследования медико-социального статуса больного, разработанная нами анкета-опросник-карта изучения социально-психологического статуса и эмоционального реагирования в стрессовых ситуациях, адаптированный вариант теста самооценки уровня личностной тревожности Ч.Д. Спилбергера (1985), опросник дифференцированной самооценки состояний психической активности, интереса, эмоционального тонуса, напряженности и комфортности Н.А. Курганского (1990), методика исследования самооценки Т.В. Дембо и С.Я. Рубинштейн (1970) в модификации Т.М. Габриял (1979), проективная методика «Человек» Д. Бука (1948), опросник «Датчик-САН» В.Д. Баллина, В.К. Гайда, В.К. Гербачевского (2000) для изучения самочувствия, активности и настроения в динамике (до и после коррекционного занятия), разработанный нами опросник исследования у детей с ожогами отношения к психологической коррекции.

Была сформулирована следующая научная гипотеза для эмпирической проверки: динамика преодоления психологической дезадаптации у детей и подростков с ожоговой травмой более эффективна в условиях корреционной работы.

Научная новизна исследования состоит в том, что впервые проведено динамическое наблюдение, изучение специфики переживания травмы и горя у пациентов, пострадавших в детстве от ожога. Впервые выявлены нарушения психоэмоциональной сферы у детей в различные периоды ожоговой болезни, травматического стресса в зависимости от тяжести, локализации повреждения, давности травмы, возраста и пола пострадавшего ребенка. Подвергнут анализу комплекс эмоциональных расстройств и личностных защитных реакций, вызывающих психологическую дезадаптацию у детей и подростков с ожогами. Впервые проведено изучение различных форм психологической дезадаптации, при этом выделены четыре варианта, три формы течения и соответствующая им динамика кривых. Обоснована необходимость психокоррекции, включающей диагностические обследования, психотерапевтические занятия (индивидуальные и групповые), беседы, медико-психологические, социореабилитационные мероприятия. Разработана методика коррекции психоэмоциональных нарушений у детей и подростков с термической травмой в различные периоды ожоговой болезни.

Читайте также:  Что можно приложить при ожоге с водой

Теоретическая значимость. Описанные особенности эмоциональных нарушений, переживаний травматического стресса детьми и подростками, пострадавшими от термической травмы, позволяют своевременно определить характер психологической дезадаптации. Выявленное своеобразие дезадаптационных (эмоциональных) нарушений на ранних стадиях ожоговой болезни, знание и понимание специфики закономерных проявлений и психологических механизмов переживаний травмы и горя у пострадавших в детском возрасте помогает грамотно составить индивидуальные программы коррекции, психологической реадаптации. Изложенные принципы и методологические подходы демонстрируют необходимость назначения, целесообразность и обязательность включения в раннюю психологическую коррекцию психотерапевтических методик с привлечением семьи.

Практическая значимость работы заключается в возможности внедрения в практику здравоохранения полученных результатов. Разработанная система психодиагностики и коррекции дезадаптации у детей и подростков в различные периоды посттравматического стресса вследствие термической травмы позволяет врачам, занимающимся лечением ожогов у детей, медицинским психологам, психотерапевтам, а также социальным психологам, педагогам-психологам, воспитателям, преподавателям и другим специалистам, работающим в учреждениях, куда поступают дети с ожогами, оказывать более адекватную психологическую помощь в лечении эмоциональных нарушений и профилактике развития посттравматических стрессовых, нервно-психических расстройств.

Результаты исследования представляют значимость для специалистов отделений и центров реабилитации, дошкольных и школьных учреждений практического здравоохранения, народного образования, социальной защиты при работе с детьми, перенесших ожоговую травму, с детьми группы риска.

ПОЛОЖЕНИЯ, ВЫНОСИМЫЕ НА ЗАЩИТУ:

1. Выраженность эмоциональных расстройств у детей и подростков зависит от тяжести и давности термической травмы, локализации повреждения кожного покрова, возраста, пола, преморбидных особенностей личности и социального развития ребенка, периода ожоговой болезни, травматического и посттравматического стресса.

2. При ожоговой болезни у детей характерны гиперфункциональный, ги-пофункциональный, смешанный, погранично-адекватный варианты психологической дезадаптации и компенсаторная, субкомпенсаторная и декомпенсаторная формы их течения.

3. Коррекция эмоциональных расстройств строится с учетом варианта психологической дезадаптации у пострадавшего, тяжести, локализации и давности полученной термической травмы, возраста, пола и особенностей социального развития ребенка.

4. Положительная динамика психоэмоционального статуса у детей с ожогами и их последствиями наступает быстрее, реадаптация и социализация их протекают более успешно при проведении психологической коррекции.

Достоверность результатов исследования подтверждается теоретико-методологическим обоснованием эмпирического исследования, применением валидных и надежных психодиагностических методик, репрезентативностью выборки и наличием сравнительной (109 здоровых детей) и контрольной (86 детей с ожогами, не прошедших психологическую коррекцию) групп, использованием новейших статистических программ обработки данных (Microsoft Excel-2000, Statistica 6.0, «Biostat»). Применялись следующие методы анализа данных: описательная статистика, корреляционный и однофакторный дисперсионный анализы, критерии Стьюдента, Вилкоксонна, Манна-Уитни, Даннета, χ 2 для множественных сравнений использовалась поправка Бонферрони.

Апробация исследования. Основные теоретические положения и результаты исследования докладывались на международном конгрессе по проблеме «Термическая травма» (Москва, 2000), на межрегиональных научно-практических конференциях по психологии (г.Н.Новгород, 2002) и реабилитации (г. Н.Новгород, 2004), на научно-практической конференции «Проблемы термической травмы у детей и подростков» (Екатеринбург, 2003), на международном конгрессе «Социальная психология XXI столетия» по проблеме «Социальная психология в здравоохранении» (Ярославль, 2003). Проведены занятия с врачами, воспитателями, психологами, проходившими усовершенствование по линии ФУВ НГМД, НГПУ, НИРО (2000-2004 г.г.).

По теме диссертации опубликовано 18 научных работ, из них в центральной печати 11, два пособия для врачей. Получены патент на изобретение

№2231292 от 30.04.2003г. и приоритетные справки по заявкам №2003132482 от 5.11.2003г. на «Способ формирования стресспреодолевающего безопасного поведения у детей и подростков» и №2004121666 от 14.07.2004г. на «Способ коррекции психоэмоциональных и психосоматических расстройств у детей с термической травмой».

Результаты исследования и разработанные способы внедрены в практику работы медико-психологической службы Российского ожогового центра при Нижегородском НИИ травматологии и ортопедии, в психолого-педагогическую работу на кафедрах специальной, детской, возрастной, подростковой, коррекционной психологии Нижегородского государственного педагогического университета, Нижегородского института развития образования.

Структура и объем работы. Диссертация состоит из введения, пяти глав, в т.ч. обзора литературы, заключения, выводов, практических рекомендаций и списка литературы, включающего 167 отечественных и 112 зарубежных источников. Работа изложена на 193 страницах, иллюстрирована 37 таблицами, 3 схемами, 11 рисунками, а также содержит приложения с образцами применяемых методик, таблицы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обоснована актуальность проблемы исследования, определены объект, предмет, цель, гипотезы и задачи, представлены методологические основы исследования, научная новизна, теоретическая и практическая значимость работы, сформулированы положения, выносимые на защиту.

В первой главе «Особенности эмоциональных (дезадаптационных) расстройств и психологической реабилитации у детей с термической травмой» представлен обзор литературы, посвященной методологическим вопросам психологической дезадаптации, раскрывается понятие (Александровский Ю.А., 1976, 1992, 1999), описываются эмоциональные реакции детей на госпитализацию (Sadler J.E., Kenny T.I., 1975; Davidson T.N., 1981) и пребывание их в больнице с учетом уровня психофизического развития (Thiemer V.,1982), пола (Martin H.L.,1970; Knudson-Cooper M.S.,1981). Особенно выделены реакции больных, получивших обширные ожоги (25% и более общей площади поверхности тела) и реагирующих в более обостренной и резкой форме, независимо от возраста (Canpbell L.,1976; Kibbee E., 1981). Подчеркнута роль системного подхода в изучении дезадаптационных расстройств при ожоговой болезни (Федотов Д.Д., Борисов И.В., 1975; Гельфанд В.Б., Николаев Г.В., 1986; Шадрина И.В., 1991), рассмотрены фазы реагирования и адаптации больных к острому периоду болезни (Woodward G., Gackson D., 1961; Litman Т., 1974; Gorgensen G.A., Brophy G.G., 1975).

Обращено внимание на противоречивость данных об эмоциональных реакциях и переживании ожоговой болезни ребенком. Одни авторы (Duffy I.C.,1972; Knudson-Cooper M.S., 1984) считают, что адаптация взрослых и молодых людей, перенесших в детстве ожоги, не связана с тяжестью повреждения, возрастом или полом больного. Однако другие выявили зависимость переживаний болезни ребенком как от тяжести термического повреждения, так и от свойств нервной системы, черт характера, степени его активности (Шадрина И.В., 1991), микросоциальных условий, возраста (Vanderpool J.P., 1976).

В психологических проблемах, существующих в отдаленном периоде ожогов, в различные сроки восстановления здоровой адекватной самооценки, социальной и эмоциональной адаптации от 1-5 до 8 лет, независящих от возраста, пола и тяжести повреждения, подчеркнута разноречивость приводимых авторами данных. Характер влияния факторов (тяжести повреждения, приспособляемости и особенностей ребенка, его семьи, терапевтических воздействий, осуществляемых в разные периоды болезни) на конечный результат требует дальнейшего изучения (Knudson-Cooper M.S., 1984).

В течение последних 20 лет резко возросла выживаемость при ожоговой травме, а специальные исследования психоэмоционального статуса лиц, перенесших тяжелые ожоги в детском возрасте, не проводились.

Представлены основные направления и задачи коррекции эмоциональных (дезадаптационных) расстройств у детей с ожогами в различные фазы адаптации, особенности организации и проведения ранней психологической реабилитации. Отмечена малочисленность работ отечественных исследователей, связанных с переживаниями обожженных детей и посвященных практической работе с их эмоциональными проблемами (Шафранская К.Д., 1969; Шадрина И.В., 1991). При этом недостаточная освещенность в литературе вопросов тез-нологии и тактики проведения психологической коррекции эмоциональных нарушений у детей в период ожоговой болезни подчеркивает необходимость глубокого их изучения.

Кроме того, имеющаяся сложность в решении организационных вопросов психологической реабилитации больных с термической травмой (Будкевич Л.И. и др., 2002) подтверждает неразработанность ее методологических аспектов. Создание новых схем профилактики, лечения и реабилитации детей является одним из основных направлений работы ожоговых отделений в настоящее время (Казанцева Н.Д. и др., 2002).

Вторая глава «Материалы и методы исследования» посвящена организации исследования — программе, целям и задачам, характеристике объекта,

принципам подбора и описанию примененных методов и методик. Дается кли-нико-психологическая характеристика 193 пострадавших детей (основная группа), рассматриваются особенности их социального развития.

Предварительно была проведена стандартизация результатов психологического тестирования на репрезентативной выборке 109 здоровых (учащихся Нижнего Новгорода), составивших сравнительную группу.

Все пострадавшие (193 чел.) были распределены по тяжести полученной ожоговой травмы на четыре различные группы в соответствии с индексом тяжести поражения. Первую группу составили 91 больной с легкими ожогами при индексе тяжести поражения до 30 ед.. Во вторую группу были включены 45 детей со средней степенью ожогов при индексе тяжести поражения от 31 до 60 ед.. В третью группу вошли 26 пациентов с тяжелыми ожогами при индексе тяжести поражения от 61 до 90 ед.. В четвертую группу объединены 31 пострадавший с крайне тяжелыми ожогами при индексе тяжести поражения более 90 ед..

Среди пострадавших основной группы имело место преобладание детей (54,6%) с тяжелыми формами ожога. Чаще всего получены ожоги пламенем (49,9%), горячими жидкостями и паром (у 34,1%), в результате электротравм (9,3%). Ожоги на открытых участках тела были в 38,9% (75 человек), на закрытых — в 44,0% (85 больных), на тех и других вместе — в 17,1% (33 пострадавших). Более половины обожженных (117 человек — 60,6%) имели множественные повреждения. Среди детей основной группы 67,4% пострадавших были младшего школьного возраста. При этом большинство составляли мальчики (71%), превышая численность девочек в 2,5 раза. По данным анализа основная и сравнительная группы идентичны между собой по возрасту и полу. В первые трое суток после термической травмы были госпитализированы в ожоговый центр 96 пострадавших (49,7%), 54 (33,2%) — в течение двух недель, 21 человек (10,9%) поступили через две недели после ожога, 12 детей (6,2%) -позднее одного месяца. Сопутствующая патология нервной системы (энцефалопатия) в основной группе пострадавших была выявлена при госпитализации у 16,2% детей. В среднем каждому пострадавшему, подвергшемуся оперативному лечению, выполнено 1,7 ± 0,8 операций.

Результаты исследования социальной ситуации жизни 193 детей с ожогами в сравнении со 109 здоровыми выявили достоверные отличительные признаки. Среди обожженных 44,56% детей были из неполных семей. Большинство пострадавших (64,25%) имели удовлетворительную и низкую успеваемость, связанную с причинами интрапунитивного характера. Отмечено наличие у них конфликтных межличностных взаимоотношений с родителями, со сверстниками (примерно в 10 раз чаще, чем среди здоровых). Более выражена экстернальная направленность обвинений в конфликтных отношениях со сверстниками и взрослыми (учителями). Неудовлетворенность ограниченностью круга общения была у 76,2% больных, встречающаяся у них в 2-3 раза чаще, чем у здоровых. Заниженная социальная компетенция и неграмотность по безопасным условиям жизнедеятельности отмечена у 91,5% пострадавших.

Основными явились социально-психологические и медико-психологические методы исследования при однократном обследовании 109 здоровых ребят (сравнительная группа) и лонгитюдном наблюдении 193 пациентов (основная группа), пострадавших в детстве от ожога, с использованием психологических методов обследования в условиях острого, подострого и хронического периодов посттравматического стресса, совпадающие с периодами ожоговой болезни (шок, токсемия, септикотоксемия, реконвалесценция). Кроме того, обследованы в отдаленные сроки после травмы (до 15 лет) 79 пациентов, получивших ожоги в детстве.

Из-за тяжелого общего состояния обожженных в первые часы и сутки после ожога в качестве основных использованы методы систематизированного наблюдения и структурированного интервью родителей, близких родственников для сбора и уточнения психологического, социального анамнеза, особенностей воспитания и развития, детско-родительских отношений.

В третьей главе «Психоэмоциональные нарушения у детей в зависимости от тяжести ожоговой травмы и сроков, прошедших после нее» представлены результаты исследования личностной тревожности, психической активности, напряженности, комфорта, интереса, эмоционального тонуса, адекватности самооценки у 193 детей с термической травмой с учетом тяжести повреждения в различные периоды ожоговой болезни. Приводится описание ощущений, переживаний и эмоциональных реакций, обусловленных в момент получения ожога и характерных для различных периодов стресса, излагаются особенности эмоционального реагирования на травму, болезнь. Характер эмоциональных нарушений в отдаленные сроки (до 15 лет) изучен у 79 больных в зависимости от тяжести травмы, полученной в детстве.

Психоэмоциональные реакции в момент получения ожога оценивались у пострадавших детей ретроспективно со слов сопровождавших.

На основе изучения особенностей эмоционального реагирования выделены 4 варианта реакций детей в момент получения ожога: пассивный — 42.5% пострадавших испытывали оцепенение, ощущение комка в горле, вялость рук и ног, плакали, сидели без движений, свернувшись в комок, прятались в очаге пожара; активно-пассивный — 20,7% детей совершали нецеленаправленные хаотичные действия, кричали; активный — 20,7% ребят пытались тушить себя, самостоятельно выбегали из очага; интерактивный — 16,1% детей совершали действия, направленные на взаимодействие с другими людьми, звали на помощь взрослых, окружающих, вызывали по телефону пожарных. Во всех случаях дети испытывали страх и сохраняли воспоминания об ожоговой травме.

В период ожогового шока зафиксированы следующие изменения эмоционального состояния детей: беспокойство, суетливость, говорливость, эйфория, безучастность, адинамия, нарушение критичности, иногда наблюдались помрачнения сознания и бред. На боль жаловались 65% больных. При более тяжелом состоянии отмечалось психомоторное возбуждение с аффективными реакциями, с попытками снятия повязок, вставания с кровати. Для всех больных была характерна быстрая нервно-психическая истощаемость.

При этом отмечено, что причиной полученной травмы у 47,1% детей послужила собственная неосторожность, у 36,2% пациентов — неблагоприятное стечение обстоятельств, у 6,2% — действия другого лица, у 13,5% больных — неосторожность родителей. Суицидные намерения были у 2,6% детей, из них трое больных имели крайне тяжелые повреждения. Затруднялись определить причину ожога 1,4% пострадавших.

Пострадавшие дети в период токсемии продолжали жаловаться на боли, тоску, плохой сон, отсутствие аппетита, страшные сны с кошмарами, сценами пожара, получения ожога. Конкретно у пострадавших преобладали такие эмоциональные состояния, как тревога (20,4%), беспокойство (23,7%), подавленность (16.5%), страх (11,4%), чувство неполноценности (12,4%), вины (15,6%).

Отмечено преобладание страха смерти у детей с ожогами (38,4%) по сравнению с реакцией здоровых в стрессовой ситуации (1,8%). Навязчивый оттенок, несоответствие возрасту, аффективная выраженность страхов смерти, стихийного бедствия (43,0%), разлуки и потери (12,4%), нападения, страшных снов, темноты, воспоминания сцен огня, пожара особенно характерны для больных с крайне тяжелыми повреждениями.

Основным источником стресса является фрустрация базовых потребностей в спокойствии, удовлетворенности, нежности и любви.

Главная направленность желаний у детей с ожогами обращена на предотвращение болевых ощущений (51,3%), восстановление здоровья (56,0%), улучшение самочувствия (4,2%). Среди 193 пострадавших планы на будущее были только у 31,5% детей, при этом у 88,8% пациентов планы носили потребительский характер (желание поесть, одеться, иметь красивые игрушки и т.д.). Установлено, что у тяжелообожженных больных чаще наблюдались неадекватные заниженные или завышенные стремления, желания, потребности, что говорит о наличии у них более выраженных нарушений мотивационной сферы.

По эмоциональному отношению к ожоговой травме нами выделены 8 групп больных: 19,7% детей были эмоционально неустойчивы и ориентированы да себя; 2,6% больных представляли собой «ведомых», зависимых, безразличных, с ориентацией во вне; 10,4% — пессимистично-настроенных, с ориентацией на себя; 22,8% — напряженных, с потребностью в полоролевой идентификации и ориентированных на других; 5,7% — упрямо-настороженных, замкнутых, ориентированных на себя; 14,5% больных — капризных, демонстративных, с ориентацией на окружающих; 11,9% — активных, деятельных, оптимистично-настроенных, ориентированных на себя; 12,3% ребенка — активных, обращенных на других, деятельных, оптимистично-настроенных, спокойных. Доказана прямая зависимость эмоционального реагирования на болезнь от тяжести повреждения, в частности, у тяжелых больных сильнее выражены негативные пессимистические взгляды на лечение.

Высокие уровни личностной тревожности отмечались у тяжелообожженных детей в 1,7 раза чаще (62,5%) по сравнению с остальными больными (37,5%). Выявлена значимая связь между частотой встречаемости неадекватной тревожности и тяжестью травмы: чем больше тяжесть повреждения, тем более выражена тревожность, временами доходящая до степени паники, что говорит о наличии острого стресса, невротических конфликтов, появлении астенических аффективных состояний тревоги и страха, как результат осмысления, осознания травмирующих факторов и невозможности смириться с ними, отражения глубины переживаний, связанных с получением ожогов, внутреннего процесса непринятия себя и отрицания случившегося, проявления выраженных признаков ожоговой болезни (болевого синдрома, чувства жжения, жажды, бессонницы). Впервые доказано с помощью корреляционного анализа, что среди подростков значительно чаще травмировались мальчики, а среди младших школьников — девочки, у которых имелись преимущественно множественные повреждения с локализацией ожогов на лице, шее, кистях, в то время как, среди мальчиков ожоги чаще были расположены на туловище, промежности, нижних конечностях. Достоверно отмечалась более высокая личностная тревожность у девочек по сравнению с мальчиками в виду проявления особенностей их психофизиологического развития и полового созревания, а также из-зa чрезмерного акцентирования своего внимания на изменяющийся внешний вид. У подростков значительно чаще отмечались более выраженные неадекватные показатели эмоционального тонуса, психической активности, интереса, комфортности по сравнению с младшими школьниками, как следствие отражения острого стресса из-за имеющихся ожогов и действия дополнительных психотравмирующих факторов, связанных с возрастным кризисом и сопровождающихся изменением восприятия, эмоционального реагирования, социально ролевой позиции.

Читайте также:  Сливочное масло при ожогах на солнце

В период септикотоксемии пострадавшие продолжали жаловаться на страх смерти, боли, незащищенность, разлуку с родителями, страх перед уколами, перевязками, медицинскими манипуляциями. У них было выражено напряженное ожидание и боязнь перед оперативным вмешательством, родители же отмечали у себя тревожность, чувство вины, беспомощность, нервозность, сверхозабоченность, быструю утомляемость, раздражительность. В этот период для пострадавших волнующими проблемами становились: выживание, устранение боли, адаптация к госпитальным условиям, возможность осложнений.

Среди обожженных детей с утяжелением повреждений и течения ожоговой болезни имеются еще более выраженные изменения показателей в сторону повышения личностной тревожности, напряжения, эмоционального тонуса, психической активности, комфортности по сравнению с предыдущим острым периодом. Также выявлены значимые положительные связи между локализацией повреждений и изменением эмоционального тонуса, психической активности, комфортности. Все это позволяет говорить о наличии продолжающегося острого травматического стресса у детей в период септикотоксемии. Кроме того, у младших школьников наблюдались по сравнению с предыдущим периодом более выраженные неадекватные изменения показателей в сторону повышения эмоционального тонуса, психической активности, интереса, комфортности, что свидетельствует о появлении вторичных стрессовых реакций.

В период реконвалесценции пациенты жаловались на боли при движении, зуд, страхи обезображивания, отвержения и непринятия, утраты надежд, боязнь встречи с близкими, напряженность от мыслей о возвращении в коллектив, чувство неполноценности. Одновременно родители испытывали напряженность, беспокойство, сверхозабоченность, эмоциональную неустойчивость и сниженное настроение. Пострадавших в этот период волновали проблемы возвращения во внешний мир, школу, адаптации к ношению специальной одежды, шин, восстановления функциональных способностей, внешнего вида, устранения косметического дефекта.

Корреляционный анализ динамики показателей психоэмоциональной сферы за периоды ожоговой болезни — токсемии, септикотоксемии, реконвалесценции выявил значимые отрицательные связи между тяжестью повреждения и изменением личностной тревожности; между возрастом ребенка и изменением эмоционального тонуса, психической активности, интереса, комфортности, что говорит о наличии подострого посттравматического стресса и появлении отсроченных эмоциональных реакций.

В отдаленном периоде после ожогов в условиях продолжающегося стресса в отличие от периода реконвалесценции сохраняются и даже усиливаются чувства ненужности, злости и ненависти, нелюбви к себе, тревоги, беспокойства, подавленности, неполноценности, страхи перед будущим, одиночества, изоляции, уродства, утраты надежд, что свидетельствует о наличии хронического стресса. Еще в большей степени возникали проблемы включения в жизнь, в общество, коллектив и учебу, работу, семью. При повторных госпитализациях более чем актуальным было устранение косметического дефекта, восстановление нарушенных функций, а также успешность встречи со старыми знакомыми (пациентами).

Итоговый анализ полученных результатов свидетельствовал о том, что изменения психоэмоционального статуса у 193 детей в ходе ожоговой болезни имели место в 100%, при этом у тяжелообожженных все изучаемые параметры были отклонены от нормы в 71,3% случаев. При этом выраженность дезадаптационных нарушений у 65,4% больных без отягощенного преморбидного фона и социального статуса находилась в прямой зависимости от тяжести ожога, локализации его на открытых косметически значимых участках тела, периода ожоговой болезни.

В четвертой главе «Варианты психологической дезадаптации у детей с ожогами в зависимости о г тяжести поражения и сроков, прошедших после травмы» рассматривается течение травматического стресса при ожоговой болезни, выделяются этапы, периоды, фазы, психологические механизмы реадаптации детей с ожогами, психоэмоциональные (дезадаптационные) реакции, основные формы и варианты, формы течения психологической дезадаптации у обожженных детей с учетом тяжести и давности травмы.

Выделены пять основных форм психологической дезадаптации среди детей с ожогами: у 21,8% больных — дизонтогенетическая форма, обусловленная механизмами задержанного, искаженного и поврежденного психического развития; у 19,2% человек — энцефалопатическая, цереброорганического генеза вследствие гипоксии, интоксикации (неврозоподобные состояния, ожоговая энцефалопатия); у 60,1% — цереброастеническая форма соматического происхождения вследствие истощения, гиперестезии, гипостении; а в 100% — психогенная, связанная с особенностями эмоционально-волевой сферы и личности ребенка, с неблагоприятными условиями его воспитания, невротическими конфликтами, депривацией, изоляцией и дефицитом информации, психотравмирующим действием термических агентов, отрывом от родителей при вынужденной госпитализации, болезненными процедурами и сильной болью (преневротические состояния), у 40,9% — функционально-динамическая в резидуальной стадии и отдаленном периоде ожоговой болезни (неврозы, посттравматические стрессовые расстройства, неблагоприятное психическое развитие).

Выявлены у детей с ожогами четыре варианта дезадаптационных расстройств: гиперфункциональный, гипофункциональный, смешанный (неустойчивый) и погранично-адекватный, характерные для каждого из семи выявленных симптомокомплексов: психовегетативного, психосоматического, эмоционального, эмоционально-поведенческого, мотивационного, эмоционально-когнитивного, психосоциального.

Гиперфункциональный вариант характеризуется чрезмерными эмоциональными реакциями, гипофункциональный вариант — недостаточными эмоциональными реакциями, смешанный вариант — неустойчивостью эмоциональных реакций, носящих преходящий характер, погранично-адекватный вариант — адекватными эмоциональными реакциями. Тип психоэмоциональной реакции на ожог отражал особенности индивидуального реагирования ребенка на стресс, выявил адаптационные регуляторные возможности организма и в конечном итоге определил характер течения и жизненный прогноз при ожоговой болезни.

Корреляционный анализ выявил высоко значимые отрицательные связи между вариантом психологической дезадаптации и личностной тревожностью у детей в различные периоды ожоговой болезни, что свидетельствовало о высокой информативности данного показателя. Установлена достоверная зависимость выраженности варианта психологической дезадаптации от тяжести и локализации повреждения, давности ожоговой травмы. Отмечено отсутствие у тяжелообожженных погранично-адекватного варианта, что свидетельствует о наличии у них более выраженных невротических состояний.

Рассмотрены три формы течения психологической дезадаптации: компенсаторная (легкая), субкомпенсаторная (средне-тяжелая), декомпенсаторная (тяжелая). Установлена прямая зависимость выраженности декомпенсаторной формы течения от тяжести повреждения: чем тяжелее травма, тем чаще течение дезадаптации при ожоговой болезни у детей приобретает декомпенсатор-ную форму с переходом в невротическую, психосоматическую декомпенсацию и психопатологические изменения личности, возможен неблагоприятный исход.

В пятой главе «Методологические подходы и пути коррекции эмоциональных расстройств у детей с ожоговой травмой в зависимости от возраста и варианта психологической дезадаптации» описана разработанная нами программа медико-психологической помощи с учетом интегративного, личност-но-ориентированного (Б.Д. Карвасарский) и патогенетического (А.И. Захаров) подходов к психотерапии.

Рассмотрена потребность в организации и проведении психологической коррекции: запрос и нуждаемость в реабилитационных мероприятиях среди детей с ожогами в зависимости от возраста, пола, тяжести повреждения, выделены основные аспекты программы по психологической реабилитации, раскрыты ее цели и задачи, принципы организации и особенности проведения, описаны основные направления коррекции с учетом варианта психологической дезадаптации.

В зависимости от выявленных эмоциональных (дезадаптационных) нарушений у детей с ожогами психологическая коррекция проводилась с учетом следующих задач: изучения динамики эмоциональных реакций на ожоговую травму и поддержания адекватного типа реагирования в каждом периоде ожоговой болезни; определения варианта психологической дезадаптации; обеспечения стабильности общей самооценки, самоуважения ребенка на высоком уровне через направленную актуализацию мотивов с целью построения нового образа «Я»; развития целесообразных адаптивных форм поведения и создания психологического баланса в многоуровневой базальной системе эмоционального реагирования; формирования высокого уровня социальной компетенции обожженных детей путем тренировки их навыков и умений в сфере коммуникаций.

Отличительной чертой для психокоррекции дезадаптационных расстройств у детей с ожогами явилось соблюдение мультимодального системного индивидуально-ориентированного подхода. Выбор задач психотерапии зависел от состояния и личности больного, индивидуального уровня базовой системы эмоционального регулирования, периода травматического стресса.

Представлены методологические подходы к коррекции эмоциональных расстройств у обожженных детей, указаны цель и задачи, особенности организации и тактика проведения медико-психологической реадаптации, принципы и требования к условиям работы.

Рассмотрены поэтапное проведение занятий в индивидуальной и групповой форме, особенности комплектации групп. Подобраны система занятий и комплексы коррекционных упражнений по развитию эмоционального приспособления ребенка к полученной ожоговой травме, умения переживать стрессовые нагрузки, оптимизации взаимодействия ребенка со средой, правильного восприятия госпитальных условий и эмоциональной поддержки окружающих на основе освоения приемов саморегуляции, способов общения, новых ролей в поведении. Описаны структура и длительность занятий, курса с обожженными детьми в зависимости от варианта психологической дезадаптации, интенсивности и продолжительности действия психотравмирующих факторов, возраста ребенка, периода ожоговой болезни и тяжести повреждения, двигательного лечебного режима, желания ребенка заниматься.

Указаны особенности использования основных психотерапевтических направлений: релаксации, музыко-, сказко-, игро-, арт-, имаго-, трудотерапии, творчества в рамках эмоционально-стрессовой, рациональной, психодинамической, семейной психотерапии, психологического консультирования в различные периоды травматического и посттравматического стресса, ожоговой болезни. Подчеркнуты особенности проведения психокоррекции в стационарных и амбулаторных условиях специализированного ожогового центра на этапах оперативного и восстановительного лечения.

Приведены результаты оценки эффективности методов психологической коррекции эмоциональных (дезадаптационных) расстройств у детей и подростков с термической травмой путем изучения динамики их эмоционального состояния; степени осознания психологических механизмов болезни и саморегулирования эмоций; изменений нарушенных отношений личности пострадавшего ребенка к ожоговой болезни и лечению, самооценки в значимых сферах; удовлетворенности социальным функционированием.

Получено достоверно выраженное улучшение эмоционального состояния у 74% детей с ожогами в то время как у детей, не охваченными коррекционными занятиями, оно не было больше 28%.

Изучение степени улучшения социального функционирования и удовлетворенности им проведено по результатам анкетного опроса детей после окончания коррекционного курса, которое показало, что у 81,7% из них прибавилась уверенность в своих силах, у 59,5% исчезли гнетущее, тревожное, неопределенное состояния, чувство одиночества, у 65,4% появился интерес к любимым занятиям.

Оказание адекватной и своевременной медико-психологической помощи, реализация программы по психологической реадаптации детей с ожогами и их последствиями позволили сгладить страх перед операциями и переживания после нее у 98,9% больных, что обеспечило создание благоприятной психологической атмосферы для устранения проявления госпитализма и способствовало восстановлению психического и физического здоровья и возвращению 99,9% детей в общество.

В заключении подводятся итоги исследования, обозначаются перспективы изучения данной проблематики.

1. Психоэмоциональные расстройства у детей с термической травмой наиболее выражены в ранние периоды ожоговой болезни при тяжелых повреждениях, достоверно зависят от возраста, пола ребенка, расположения повреждений на открытых частях тела (лице, шее, кистях), преморбидных особенностей личности, социального развития, фазы травматического, посттравматического стресса и адаптации.

2. При ожоговой травме у детей выявлены четыре варианта психологи-чес-кой дезадаптации (гипер-, гипофункциональный, смешанный, погранично-адекватный) и три формы их течения (компенсаторная, субкомпенсаторная и декомпенсаторная), достоверно зависящие от тяжести и локализации повреждения, давности ожоговой травмы. У тяжелообожженных отмечено отсутствие погранично-адекватного варианта. Выраженность декомпенсаторной формы находится в прямой зависимости от тяжести поражения с переходом в невротическую, психосоматическую декомпенсацию и психопатологические изменения личности. Доказано, что неразрешение психотравмирующей ситуации, отсроченное начало и недостаточная длительность коррекции утяжеляют течение психологической дезадаптации.

3. В ранней психологической коррекции эмоциональных расстройств, включающей проведение психодиагностики, индивидуальных и групповых занятий с пострадавшими и их родителями, нуждаются 98,5% обожженных детей. С увеличением возраста ребенка, давности и тяжести термической травмы, ухудшением социальных условий достоверно возрастает потребность в психологических мероприятиях. Сущность применения психологической коррекции, по нашей методике, заключается:

· в остром периоде ожоговой болезни и травматического стресса используются индивидуальные вербальные воздействия, сочетаемые с мышечной релаксацией, музыко-, сказко-, имаго-, арт-, игротерапией;

· в период реконвалесценции, в подостром и хроническом стрессе преимущественно осуществляются групповые занятия по релаксации, игро-, арт-, трудотерапии, сеансы коммуникативного тренинга. Кроме того, с подростками дополнительно проводятся тренинг личностного роста, курс по профориентации.

В тоже время позитивный эффект достигается специальными занятиями с родителями по обучению методике мышечной релаксации и психотерапевтическими беседами, сеансами рациональной, эмоционально-стрессовой, позитивной, семейной психотерапии, психологическим консультированием.

4. Наличие дезадаптационных расстройств у обожженных детей по гиперфункциональному варианту предусматривает психологическую коррекцию успокаивающего характера, по гипофункциональному — антиастенического, по смешанному — тонизирующего характера. Во время ожоговой болезни, особенно в период реконвалесценции, формирование и поддержание адекватного типа реагирования при чрезмерном его типе должно быть направлено на устранение выявленного завышения, при недостаточном типе реакции — на создание защиты от снижения путем стимулирования, активизации, а также на повышение уровня социальной компетенции у пострадавшего ребенка с помощью тренировки его коммуникативных навыков.

5. Положительная динамика психоэмоционального статуса у детей с ожогами и их последствиями, реадаптация и социализация становятся эффективнее при раннем начале медико-психологической помощи, особенно на этапе хирургической реабилитации. Разработанная нами тактика и технология медико-психологической коррекции позволила добиться значительного снижения эмоционального напряжения, личностной тревожности, повышения настроения, самочувствия и комфортности, сгладить острые медико-организационные проблемы хирургического вмешательства, что обеспечило создание адекватного психологического климата для устранения проявлений госпитализма, успешной адаптации в стационаре и способствовало восстановлению психического и физического здоровья, улучшению качества жизни и возвращению детей в общество, независимо от их возраста и пола.

6. Изучение отдаленных результатов лечения детей, перенесших термическую травму, показало, что в 92% наблюдений оказание своевременной медико-психологической помощи существенно повлияло на эмоциональный статус пострадавших, что выразилось в повышении самоконтроля, улучшении настроения, снижении тревожности и напряженности. Наличие в отдаленные сроки (до 15 лет) дезадаптационных расстройств у 71,3% пациентов, перенесших тяжелую ожоговую травму в детском возрасте, подтверждает необходимость проведения достаточно длительной психологической коррекции эмоциональных нарушений, являющейся неотъемлемой частью комплексного лечения детей, не только в период ожоговой болезни, но и в отдаленные сроки после травмы.

7. Большая социальная значимость выявленных психоэмоциональных дезадаптационных нарушений у детей с термической травмой убеждает в необходимости создания единой медико-психологической службы в системе здравоохранения.

СПИСОК РАБОТ, ОПУБЛИКОВАННЫХ ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ

1. Особенности организации профессионально-ориентационной трудотерапии для больных и инвалидов с последствиями тяжелых термических ожогов //Восьмая науч. конф. по пробл. «Ожоги»: Тез.докл. — СПб., 1995. — 0,13 п.л.

2. Методологические подходы к коррекции эмоциональных расстройств у обожженных детей //Междунар.конгр. «Комбустиология на рубеже веков». -М., 2000. — 0,26 п.л.

3. Профессиональная психологическая реадаптация больных и инвалидов ортопедо-травматологического профиля: Пособие для врачей /Нижегород. НИИТО. — Н. Новгород, 2000. — 1,13 п.л.

4. Психологический и социальный статус пострадавших в детстве от ожоговой травмы //Междунар.конгр. «Комбустиология на рубеже веков». — М., 2000. — 0,42п.л./0,3 п.л. (Соавт. В. А.Аминев).

5. Социально-психологические, профессиональные аспекты реабилитации больных с последствиями ожогов кисти //Новые направления в клинической медицине: Материалы Всерос.конф. — Ленинск-Кузнецкий, 2000. — 0,26 п.л./0,2 п.л. (Соавт. И.Ю. Арефьев).

6. Способы эмоциональной саморегуляции у детей с ожогами //Междунар.конгр. «Комбустиология на рубеже веков». — М., 2000. — 0,32 п.л.

7. Методологические подходы к коррекции эмоциональных расстройств у детей с ожогами //Комбустиология /Электронная версия.-2001.-№6. -0,63 п.л.

8. Психологическая реабилитация детей и подростков с ожогами и их последствиями //Материалы науч. конф. «Актуальные проблемы травматологии и ортопедии», проводимой в рамках междунар. форума «Человек и травма». -Н.Новгород. 2001. -Ч.2.-0,32 п.л.

9. Значение рисунков детей и подростков с ожогами для оценки их психо-эмоционального состояния //Актуальные проблемы термической травмы: Материалы междунар. конф. — СПб., 2002. — 0,32 п.л.

10. Психологические аспекты переживания травмы и горя у детей и подростков с ожогами и их последствиями //Актуальные проблемы термической травмы: Материалы междунар. конф. — СПб., 2002. — 0,32 п.л.

11. Психологические механизмы коррекции эмоциональных расстройств средствами изобразительного творчества у детей и подростков с ожогами и их последствиями //Актуальные проблемы термической травмы: Материалы междунар. конф. — СПб., 2002. — 0,32 п.л.

12. Варианты психологической дезадаптации детей с ожогами и их коррекция //Социальная психология XXI столетия: Междунар. конгр. — Ярославль, 2003. — 0,42 п.л.

13. Особенности «внутренней картины болезни» у детей с ожогами //Проблемы термической травмы у детей и подростков: Материалы межрегион, науч.-практ. конф. — Екатеринбург, 2003. — 0,32 п.л.

14. Особенности использования музыкотерапии у детей с ожогами //Проблемы термической травмы у детей и подростков: Материалы межрегион, науч.-практ. конф. — Екатеринбург, 2003. — 0,32 п.л./0,28 п.л. (Соавт. Л.Н. Докукина).

15. Особенности медико-психологической помощи детям с ожогами и их последствиями //Социальная психология XXI столетия: Междунар. конгр. -Ярославль, 2003. — 0,42 п.л./0,36 п.л. (Соавт. В.А. Аминев).

16. Отягощающая роль социальных факторов в формировании психологической дезадаптации у детей с ожогами //Социальная психология XXI столетия: Междунар. конгр. — Ярославль, 2003. — 0,42 п.л.

17. Специфика переживания детей в связи с ожоговой травмой //Проблемы термической травмы у детей и подростков: Материалы межрегион, науч.-практ. конф. — Екатеринбург, 2003. — 0,32 п.л.

18. Особенности медико-психологической реадаптации детей с ожогами: Пособие для врачей /Нижегород. НИИТО.-Н.Новгород,-2004.-1,25 п.л./1,15 п.л.(Соавт. В.А. Аминев).

Пат.2231292 РФ, МПК А61 В5/16, А61 М21/00. Способ релаксационной психофизической регуляции детей с термической травмой /Н.В. Брычева (РФ)//Изобретения.Полезные модели.-2004.-№ 18.

источник